века, но каждая попытка выйти за пределы своего класса (шофёр Том Брэнсон женится на дочери графа, горничная принимает решение покинуть своих хозяев, чтобы стать секретаршей, а впоследствии выходит замуж за начинающего политика) сродни подвигу. В книге «Прошлое несовершенное» автор представляет читателю амбициозного выпускника Оксфорда, который благодаря своему обаянию и куражу, заручается симпатиями продвинутых девушек из титулованных семей, но его попытки стать своим среди аристократов не приводят к успеху. Произведение описывает 70-е годы, когда свободная любовь молодым аристократкам уже доступна, а свободный брак ещё нет. События романа «Снобы» и вовсе максимально приближены к нашему времени, в этом произведении мы знакомимся с историей вполне современной девушки из высшего среднего класса (upper middle class), которая, несмотря на все деньги своего отца, учёбу в частной школе и большое количество приятельниц из высшего класса, никак не могла туда попасть. И даже брак с аристократом не дал ей входного билета автоматически. Ей понадобилось много лет, чтобы ассимилироваться и стать своей в кругах этих снобов.
Несколько лет назад ВВС вывело современную семиступенчатую классовую градацию, основанную на доходах, владении собственностью, интересах и даже окружении человека. Например, наличие сбережений и собственное жильё поднимает человека на ступень выше, так же, как и посещение галерей или наличие друзей среди врачей и учителей, а вот арендованное жильё, друзья-ремесленники и прослушивание рэпа или хип-хопа, наоборот, опускает на ступень ниже. Я бы ещё добавила кулинарные пристрастия: британский средний класс не только делает выбор в пользу более здоровой, а значит, дорогой еды, оставляя фиш-энд-чипс, бургеры и кебабы простолюдинам, его представители разработали целую систему диетических предпочтений. Это они становятся вегетарианцами, веганами, исключают или добавляют рыбу в свой овощной рацион, отказываются от молока, сахара и соли, экспериментируют с разного вида диетами в целях скорее оздоровления, нежели похудения. Тут нужно отметить, что серьёзные проблемы с лишним весом налицо как раз у представительниц рабочего, а не среднего класса. Аристократкам, судя по тем же гламурным журналам, и вовсе свойственна модельная худоба.
На каждом уровне британской классовой структуры существуют свои защитные механизмы от чужаков и, согласно некоторым исследованиям, может понадобиться до десяти поколений, чтобы перейти из одного класса в другой. Правда, все мы знаем исключительный пример герцогини Кембриджской, чья мать, родившись в рабочей семье, вышла замуж за представителя среднего класса, затем благодаря успешному семейному бизнесу вывела семью на уровень высшего среднего класса (высокий доход, проживание в поместье с угодьями, обучение детей в частных школах), а дочь выдала замуж и вовсе в аристократические круги. Пример показательный, но до сих пор остаётся английской сказкой про Золушку.
Часть 2
Старая добрая Англия
Секреты профессора Хиггинса
Учитесь говорить, как английская королева
Однажды утром муж заявил, что у меня сильный акцент. Столько лет терпел, а тут вдруг решил, что мне пора по-настоящему ассимилироваться в английском социуме, и он даже готов оплатить курс в фонетической школе (elocution lessons). Я была в таком шоке, что завтрак застрял на пути в желудок. У меня сильный акцент? Он что, сильных акцентов не слышал? Да мне никогда в жизни никто не говорил, что меня не понимает! Я специально спрашивала! Меня все, всегда, везде понимают. Если бы я говорила неразборчиво, мне бы не позволили преподавать в колледже! И вообще пусть послушает, с каким акцентом говорят французы, я так вообще иногда не понимаю, говорят они по-английски или всё ещё по-французски. Но после размышления на охлаждённую голову прихожу к выводу, что в предложении мужа больше плюсов, чем минусов, и соглашаюсь записаться на субботний курс.
В фонетической школе я присоединяюсь к группе из пяти студентов. Фонетические курсы никогда не бывают многолюдными, в группе по правилам – не более восьми человек, чтобы у каждого студента была возможность получить личное внимание преподавателя. Преподаватели – англичане с безупречным аристократическим выговором. Нам сразу же поясняют, что хотя исторически правильное произношение называется королевским (Queen English), время идёт, королева стареет, и некоторые особенности её речи уходят из современного языка. Так, например, «мягкий знак» после «s» в таких словах, как suitable, suit, suicide характерен для представителей высших слоёв общества. Они произносят «сьютбл, сьют», в то время как современные англичане всё чаще не смягчают «s» и говорят «сютбл, сют». Я сразу ставлю себе напоминалку проверить дома мужа на предмет подлинной аристократичности. Учительница поясняет, что современное английское произношение следует называть RP (received pronunciation) или английский ВВС (BBC English). Последнее определение тоже не совсем корректно, потому что современная ВВС пытается быть ближе к простому народу и нанимает дикторов неанглийского происхождения или людей с более демократичным просторечным выговором, чем это было тридцать лет назад.
Нам, «простым людям», непременно хочется говорить по-английски, как аристократы, нежели демократизированные дикторы ВВС.
Самое интересное, что на таких курсах занимаются не только иностранцы. Существуют специальные программы для англичан, которые хотят сгладить свой ливерпульский или бирмингемский акцент, ямайцы или австралийцы хотят избавиться от некоторых характерных для их стран особенностей произношения, а английские актёры, наоборот, нанимают учителя, чтобы научиться копировать «манчестерский выговор» для пьесы или чтобы сыграть роль настоящего ковбоя из Техаса. А ещё есть те, кто, подобно королю Георгу Шестому, не справляется с некоторыми звуками. Но это уже к Лайонелу Логу, пожалуйста, в смысле, к логопеду.
Простые смертные, вроде моих одногруппников, работают над уменьшением акцента по трём основным причинам: людям трудно их понимать; они хотят произвести хорошее впечатление на собеседовании и получить более престижную работу; они уже работают с солидными английскими клиентами, и положение обязывает. Ну и попадаются, конечно, амбициозные претенденты на место в высшем обществе.
Начинаем с изучения артикуляционного аппарата. Рассматриваем в зеркале все части своего лица, которые участвуют в речевой деятельности – и это не только язык! В последующие недели нам предстоит ежедневная работа над развитием своих артикуляционных мышц, и мы подписываем торжественное обещание: с сегодняшнего дня следить за своей речью и исправно выполнять все упражнения. Иначе школа не гарантирует результат.
Получаем зеркала для работы на уроке. К сожалению, школа не предоставляет таких хитроумных аппаратов, какие были у профессора Хиггинса. Такие штучки стоят очень дорого и рассчитаны на VIP-клиентов или особые случаи. Может, для подготовки специалистов для телевидения или службы британской разведки. Ну и мало ли как жизнь повернётся. Вот как станете появляться в газетах под руку с принцем Гарри, так вам сразу пришлют специалиста с фонографом.
Учительница устанавливает видеокамеру и просит нас рассказать о себе на нашем родном языке, потом повторить то же самое по-английски. Мы просматриваем записи, концентрируясь на движении нижней части лица – губы, подбородок, щёки, челюсти. Тут же обнаруживаем, что почти не меняем артикуляции при переходе с родного на английский, зато при английской речи мышцы становятся более зажатыми, а рот почти перестаёт открываться. Но самое главное – о, ужас, супруг был прав! – говорю я с очень сильным акцентом. Которого практически не слышу сама, увлечённая выражением своих мыслей или подбором подходящих слов.
До сих пор я думала, что моя ахиллесова пята – звук «R», который я произношу на русский манер. Учительница утешает, что он всегда труден для иностранцев, потому что в каждом языке произносится по-особому (сравните английский, немецкий и французский «R»). Наш раскатистый русский «Р» больше всего похож на арабский аналог. В фонетических школах принято деление акцентов на несколько групп – латинские языки, восточноазиатские, южно-азиатские, африканские и восточноевропейские. Для восточноевропейских языков (русский, польский, чешский, словацкий, украинский, хорватский и болгарский) характерны не только сложности со звуком «R». Мы также забываем дифференцировать звуки «V» и «W», оглушаем звуки в конце слова (по принципу русской фонетики, глухой парный
